Психопатический характер

 

 

главная        "Я" психопата        отношения        защиты       лечение       консультация

• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •

   

    Психотерапия при психопатическом характере

   

    В связи с плохой репутацией антисоциальных пациентов, с  самого начала следует сказать о том, что известно много психопатических людей, которым очень помогли компетентная психотерапия и психоанализ. Однако психоаналитику не следует обольщаться, насколько много можно достигнуть в психологическом консультировании и психотерапии. Особенно тщательным (даже в большей степени, чем с пациентами других диагностических групп) психологу, психотерапевту следует быть в оценке того факта, является ли тот или иной психопатический пациент пригодным для психотерапии или психоанализа.

    Некоторые социопатические индивиды настолько ущербны, опасны и полны стремления к разрушению целей психотерапевта, что психологическая помощь может быть лишь тщетным и наивным упражнением.

    Психолог-психотерапевт  Мелой проводит важное различие между ролями диагноста и психотерапевта, которое не является необходимым в стиле психологических консультаций с большинством других типов характера (поскольку у них отсутствует характерное для психопатов намерение нанесения поражения клиницисту). Однако оно крайне важно для данной популяции. Данное Мелоем объяснение явления “терапевтического нигилизма”  также в точности совпадает с опытом большинства психотерапевтов:
 
   “Существует стереотипное суждение, что все психопатически нарушенные индивиды, или пациенты с антисоциальным личностным расстройством, как класс непригодны для лечения на основании их диагноза. Такое суждение игнорирует как индивидуальные различия, так и постоянную тяжесть их психопатологии, невроза. Очень часто я наблюдал такую реакцию у клиницистов государственных учреждений психического здоровья, куда были направлены пациенты из условного заключения – освобожденные под залог или находящиеся по судом. Они считали, что принудительный характер лечения... сводит на нет его терапевтическую пользу.
   

    Подобные реакции часто являются продуктом установок, интернализованных по “оральной традиции” во время профессионального обучения от старших коллег. Они редко являются продуктом непосредственного, индивидуального опыта. В известной степени эти реакции представляют собой массовую репрессивную позицию, когда моральное суждение нарушает профессиональную оценку. Поведенческая патология психопата, обесценивание и дегуманизация окружающих становится конкордантной идентификацией психоаналитика, делающего с психопатом то же, что, по его ощущениям, психопат делает с другими”.

    Такое отношение психотерапевтов к пациенту может также отражать тот факт, что в большинстве обучающих программ – даже если студенты проходят практику в тюрьме или медикаментозных лечебных центрах, где полно психопатических людей, очень мало уделяется внимания развититию технических навыков, соответствующих данной группе. Когда начинающие психотерапевты, применяющие эффективную для других популяций технику, испытывают неудачу с психопатом, они, скорее, порицают обратившегося в психологическую консультацию пациента, а не ограничения их тренинга и умения оказать психологическую помощь.

    Раз уж принято решение работать с социопатической личностью, или обнаруживается, что пациент, которого рассматривали как-то по-другому, является в своей основе социопатическим, наиболее важной особенностью помощи психолога становится неизменность и неподкупность: психотерапевта, рамок, условий, которые делают психотерапию и психоанализ возможной. Психологу-психотерапевту лучше оказаться чересчур негибким, чем продемонстрировать нечто в надежде, что это будет воспринято как эмпатия. Пациент может расценить это как слабость. Антисоциальные люди не понимают эмпатии. Они понимают использование людей. И испытывают не признательность, а садистический триумф над психотерапевтом, который отклоняется от установленных ранее границ лечебного контракта. Энтони Хопкинс в фильме “Молчание ягнят” продемонстрировал пример жуткого психопатического “таланта” находить ахиллесову пяту другого человека, характерным образом манипулируя детективом (которого сыграла Джуди Фостер). Таким образом, любой аспект терапевтической техники, который может быть интерпретирован как слабость и уязвимость, будет истолкован именно так.

    Психоаналитику нереально ожидать любви от антисоциальных людей, но можно заслужить их уважение упорным противостоянием и требовательностью к ним. Психологу,  работающему с социопатическими пациентами, можно рекомендовать требовать уплату денег в начале каждой сессии и отправлять пациента обратно при ее отсутствии – вне зависимости от благоразумности предложенного условия.

    Многие психотерапевты, которые обычно первоначально притираются к специфичным потребностям каждого пациента, приходят к убеждению, что следует не “изгибаться”, и это является самым верным ответом на специфические потребности психопата. На ранней фазе психотерапии или психоанализа не анализируются предполагаемые мотивы пациента – проверка твердости контракта. Можно только напомнить им о соглашении, которое состоит в том, что им следует платить вперед. Психотерапевт может повторить, что откажется от своей части соглашения – применение собственных знаний и опыта для того, чтобы помочь психопатам лучше понимать себя – если они откажутся от своей.

    С неподкупностью связана бескомпромиссная честность психоаналитика: прямое сообщение, выполнение обещаний, совершение добра перед лицом угрозы и настойчивое обращение к реальности. Честность включает в себя признание психотерапевтом интенсивных негативных чувств по отношению к пациенту – как контртрансферентных, так и реалистических восприятий опасности. Если такие реакции отрицаются, контртрансферентные реакции отыгрываются вовне, и таким образом могут быть минимизированы вполне законные страхи и, иногда, депрессия. Психотерапевты должны достигать мира со своими собственными антисоциальными тенденциями, чтобы иметь основу для идентификации с психологией пациента. Так, например, при обсуждении вопроса оплаты психологу-психотерапевту следует не защищаясь и не испытывая стресс признать эгоистичность и жадность в качестве разумного объяснения платы.

    За исключением перечисленных выше признаний, которые имеют вполне законное отношение к контракту, честность не означает самораскрытия; саморазоблачения будут интерпретироваться пациентом как хрупкость. Честность также не означает морализаторства. Анализируя деструктивные действия пациента, бесполезно побуждать его к выражению предполагаемых переживаний собственной “плохости”, поскольку пациенту недостает нормального супер-Эго и поскольку психопат грешит для того, чтобы почувствовать себя хорошим (всемогущим), а не плохим (слабым) - это и есть его невроз. Психотерапевту необходимо ограничить обращение к возможным реальным последствиям аморального поведения. Нащупывание предполагаемой борьбы с совестью лишь вызовет реакцию, подобную той, которую продемонстрировал Вилли Саттон, когда его спросили, почему он грабит банки: “Потому что там находятся деньги”.

    Неослабевающий акцент психотерапевта на реальной опасности грандиозных планов пациента не обязательно должен быть лишен юмора лишь потому, что дело имеет слишком серьезные.  

    Конечно, первый шаг в развитии совести (или, технически, супер-Эго) состоит в том, чтобы позаботиться о каком-то человеке в той степени, в которой это важно для него. Психотерапевт направляет пациента к более ответственному поведению без морализирования – просто являясь последовательным, не карающим (вызывающим страх) и не поддающимся эксплуатации объектом. Психотерапевт-психоаналитик Гринвальд, работавший с антисоциальными людьми общественного дна Лос-Анджелеса, описал, как ему удавалось налаживать связь с ними таким образом, что они его понимали. Он утверждает: поскольку сила – единственное уважаемое антисоциальными людьми качество, именно сила является тем, что должен прежде всего продемонстрировать терапевт. Гринвальд  приводит следующий пример:
 
   “Ко мне пришел один сутенер и начал обсуждать свой способ жизни.
   – Вы знаете, я стыжусь показать себя и тому подобное, но все-таки это довольно хороший способ заработать, и многие парни хотели бы так жить. Вы знаете, как живет сутенер. Это не так уж и плохо – вы заставляете девчонок суетиться для вас. Так почему бы вам этого не делать? Почему бы любому так не жить?
   Я ответил:
   – Ты сопляк.
   Он спросил, почему. Я объяснил:
   – Смотри, я живу на заработки проституток. Я пишу о них книгу; этим я добиваюсь уважения и приобретаю известность; по моей работе сняли фильм. Я заработал на проститутках гораздо больше денег, чем ты когда-нибудь заработаешь. И, кроме того, тебя, подонка, в любой день могут арестовать и посадить в тюрьму на десять лет, а я в это время пользуюсь уважением, восхищением и имею отличную репутацию.
   Это он смог понять. Парень увидел, что кому-то, кого он считал таким же, как он сам, известен лучший способ достижения тех же самых результатов”.

    Гринвальд обладал своим собственным, довольно свободным, но в основе неподкупным стилем работы с психопатическими пациентами. Он не единственный психотерапевт, обнаруживший пользу принципа “выворачивания психопата наизнанку” или действия по принципу “кол – колом” – способа продемонстрировать, что он заслуживает уважения. Гринвальд в достаточной степени имел собственные психопатические импульсы, поэтому не чувствовал себя полностью отчужденным от эмоциональнго мира своих клиентов. Он сообщает о впечатляющих фактах: в течение второго или третьего года интенсивного лечения невроза психопатические пациенты обычно переживали серьезную и часто психотическую депрессию. Гринвальд расценивает эту депрессию как доказательство того, что они стали относиться к нему подлинным образом, а не как к объекту манипуляции, и, осознавая это, погружались в состояние страдания в связи с собственной психологической зависимостью. Эта депрессия, которая проходит очень медленно, по сути своей сходна с описанными психоаналитиком Кляйн  чувствами младенца второй половины первого года жизни, когда существование матери как отдельной личности вне контроля ребенка болезненно воздействует на него.

    В отличие от соответствующей психотерапии пациентов с другими диагнозами, терапевт психопатического клиента должен усвоить позицию “граничащей с безразличием независимой силы”. Не следует эмоционально инвестироваться в изменение пациента, поскольку, как только пациент заметит данную потребность психотерапевта, он тут же начнет саботировать психотерапию, чтобы продемонстрировать слабость клинициста. Лучше позаботиться об углублении собственного понимания и настраиваться на то, чтобы сделать свою работу компетентно и дать пациенту понять, что это его дело – воспользоваться выгодами консультаций психотерапевта или нет. Данный принцип аналогичен уроку, который осваивает каждый следователь: никогда не показывай, что для тебя важно получить признание.

    Подобные феномены поднимают вопрос: не является ли бессердечность психопата реакцией на окружение, которое было или насильническим (например, в детстве, а позднее удвоенное жестокой субкультурой), или непостижимое (как и желание психотерапевта помочь). Тот факт, что преступники испытывают ощутимое облегчение, признаваясь тому, кто хочет засадить их в тюрьму, свидетельствует, что даже неисправимый преступник несет примитивную ответственность и может извлечь выгоду из человеческих взаимоотношений. Садист-убийца Карл Панцхрам  был способен на длительную дружбу с тюремным охранником, который однажды отнесся к нему по-доброму. Строгое упорство и железобетонно устойчивое отношение психолога-психотерапевта, видимо, являются наилучшей комбинацией в психотерапии или психоанализе с антисоциальными людьми.

    В ходе психотерапии, по мере того как психоаналитиком настойчиво анализируются свойственные психопатической личности всемогущий контроль, проективная идентификация, зависть и самодеструктивные действия, пациент будет действительно изменяться. Любой переход от использования слов для манипуляции к их использованию для честного самопредъявления является существенным успехом, который можно достичь лишь в результате повторных представлений себя кому-либо, кто в достаточной степени интегрирован. Любой пример, когда пациент сдерживает собственный импульс и испытывает гордость за осуществление самоконтроля, следует рассматривать как важнейшую веху психотерапии социопатической личности. Поскольку даже небольшое продвижение психопата к человеческой привязанности предотвращает огромное количество человеческих страданий. Такой прогресс является вознаграждением за каждую каплю пота, которую проливает психотерапевт при работе с этим контингентом.

 

 

• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •

Москва, кабинет
психолога Москва, кабинет психолога - Психологическая консультация. Психотерапия. Психоанализ. Лечение (депрессия, неврозы). Статьи по психологии.

психологическая помощь психологическая помощь, психолог, психотерапевт, психоаналитик, консультации в Москве; психоанализ; неврозы,     депрессия.

• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •

 

Читайте в Образовательном Проекте "Psy4.ru":
 

Психологические защиты

Невроз. Психоз. Пограничные расстройства.

Депрессия и ее лечение

Мазохизм и его лечение

Обсессия и ее лечение

Истерия и ее лечение

Шизоидный характер

Параноидный характер

 

А также:

Зигмунд Фрейд и психоанализ

Альфред Адлер и индивидуальная психология

Карл Густав Юнг и аналитическая психология

Эрик Эриксон и эго-психология

Эрих Фромм и гуманистическая психология

Карен Хорни и социокультурная теория

Абрахам Маслоу и гуманистическая психология

Карл Роджерс и феноменологический подход

Б. Ф. Скиннер и бихевиоризм

Д.А. Келли и когнитивное направление

Гордон Олпорт и диспозициональное направление